Совсем другое дело — тот же углерод, но в нанотрубках. Композиты на их основе прочны, легки и, как оказалось, эффективно поглощают вибрацию. Такое сочетание противоречивых свойств необходимо, например, в диффузорах громкоговорителей. Их материал должен быть легким, жестким, чтобы не возникали паразитные колебания, и вязким, чтобы быстро эти колебания потушить. Не случайно в диффузорах высококачественных динамиков используют такие совершенные материалы, как кевлар или металлокерамика.
    Не менее важны все эти свойства и для корпусов космических аппаратов, самолетов, деталей автомобилей. Там особенно пригодится уникальная способность нанотрубок почти не менять характеристик в широком диапазоне температур. Более того, ученым впервые удалось показать, что демпфирующие свойства нанотрубок даже усиливаются при нагреве. Возможно, это объясняется недавно открытой пластической деформацией при высоких температурах: при двух тысячах градусов ажурная одноатомная труба легко растягивается, как нагретая пластиковая соломинка.
    В том же институте, но в другой научной группе удалось изготовить очень гибкую проводящую «нанокожу». Обычно сложенные пучком нанотрубки не сохраняют взаимное расположение при деформациях, поскольку связываются друг с другом слишком слабыми силами. Эту проблему решили следующим образом. Сравнительно толстые многослойные нанотрубки сначала выращивают на специальной подложке из диоксида кремния. При этом на подложке с помощью обычной фотолитографии может быть предварительно вытравлен произвольный узор, дабы нанотрубки расположились нужным образом. Затем «углеродный лес» заливают полидиметилсилоксаном, который, твердея, надежно скрепляет нанотрубки друг с другом. Получившийся слой отделяют от подложки, и «нанокожа» готова. Она настолько гибка, что может быть обернута вокруг кончика пипетки, и в то же время достаточно прочна для использования в электронной бумаге, гибких дисплеях, химических сенсорах и другой электронике.
    Более того, нанотрубки можно расположить и залить полимером так, чтобы поверхность «кожи» обладала свойствами пластиковой липучки Velcro. Пара таких слоев послужит прекрасным соединением в электронных устройствах и заменит громоздкие разъемы или пайку. Но и один ощетинившийся нанотрубками слой обладает свойствами липкой ленты, поскольку трубки эффективно цепляются практически за любую поверхность. В Акронском университете, используя близкую технологию, уже создали искусственную конечность геккона, в двести раз более липкую, чем настоящая лапа этой удивительной ящерицы, легко бегающей по стенам и потолку.
    Но самые удивительные и многообещающие результаты получили ученые из Калифорнийского университета в Риверсайде. Они обнаружили, что костные клетки прекрасно растут и размножаются на подложке из углеродных нанотрубок (на фото). Это позволяет надеяться, что нанотрубки можно будет использовать при лечении травм, аномалий в развитии костных тканей или при протезировании зубов. Правда, высказывались опасения, что при массовом использовании углеродные нанотрубки могут быть вредны для здоровья. По всей видимости, эти страхи напрасны: в организме трубки инертны и не разлагаются биологическим путем.
    НОВОСТИ: Чипы и пробки. Микросхемы RFID уже прописались и в автомобилях
    Автор: Киви Берд
    Бурные акции протеста правозащитников и эмоциональные дискуссии, ведущиеся вокруг технологий на основе чипов радиоидентификации (RFID), способны, судя по всему, ощутимо влиять на конкретные нюансы в работе и деактивации микросхем. Но в то же время RFID метки сулят столь очевидные и существенные экономические выгоды, что их скорое внедрение в самые разные сферы жизни практически неизбежно. Что лишний раз было подчеркнуто на недавней пресс конференции, устроенной администрацией Евросоюза для объявления о начале развернутого общеевропейского проекта по изучению всех аспектов массового применения RFID. Рассказавшая об этой инициативе Вивиан Рединг (Viviane Reding), комиссар Евросоюза по информационному обществу и СМИ, сообщила, что в текущем году планируется выпустить 600 млн. чипов радиоидентификации, а за ближайшие десять лет эта цифра увеличится в 450 раз.
    Поток новостей о разнообразных приложениях, в которых уже сейчас с успехом применяются RFID, растет ежемесячно. Рединг в своем докладе, в частности, упомянула европейский авиаконцерн Airbus, где с помощью RFID ныне метят все подлежащие регулярной замене элементы строящихся самолетов — тормоза, сидения, ремни безопасности и т. д., — чтобы они сами при сканировании сообщали о наступлении срока обновления. По цветистому выражению Рединг, широкомасштабное использование чипов радиометок соединяет в одно целое интернет мир киберпространства и реальный мир, окружающий человека.
    По чистой случайности дата проведения пресс конференции Еврокомиссии совпала с первыми итогами впечатляющего технологического эксперимента, устроенного в шведской столице на основе RFID. Автоматизированная система контроля за дорожным трафиком Stockholm Congestion Charging Scheme (SCCS), разработанная корпорацией IBM, всего за месяц обеспечила Стокгольму существенное сокращение заторов в часы пик. Правда, столь замечательный результат был достигнут довольно специфическим образом, о котором стоит рассказать подробнее.
    В основу системы заложена концепция, согласно которой все водители, так или иначе вносящие вклад в образование пробок на автодорогах, въезжая в центральную часть города (территория площадью 24 кв. км), должны за это платить. Плата взимается автоматически, главным образом с помощью небольших коробочек с RFID, крепящихся к верхнему краю ветрового стекла со стороны салона. На всех магистралях, ведущих к центру города, установлены электронные станции регистрации, считывающие с RFID идентификационную информацию и передающие ее в центральную базу, которая автоматически снимает надлежащую сумму с банковского счета владельца машины. Хозяева автомобилей крепят RFID метки добровольно, поскольку это дает скидку в оплате. Машины, не имеющие RFID, обрабатываются по несколько иной схеме: их номерные знаки фотографируют камеры наружного наблюдения, компьютер распознает буквы и цифры, после чего номер «пробивается» в национальной базе данных зарегистрированных автотранспортных средств. Установленному по этой базе владельцу отсылается счет, который можно оплатить через Интернет или в ряде магазинов. Чиновники утверждают, что система искусственного интеллекта, использующаяся при оптическом распознавании номерных знаков, ошибается редко, однако точных цифр не называют.
    В целом же SCCS позволила городским властям сделать схему сборов и регулирования дорожного трафика весьма гибкой, варьирующейся в зависимости от дней недели и времени суток. Плата за проезд со стокгольмских водителей взимается по будням с 6:30 утра до 6:30 вечера. Величина сбора при этом изменяется, достигая максимума в часы пик. Поскольку технология RFID позволяет водителям сразу сопоставить время, проведенное на столичных автодорогах, с состоянием собственного банковского счета, результаты эксперимента сказались очень быстро. Ежедневный трафик в часы пик всего за месяц сократился в центре Стокгольма на четверть (примерно 100 тысяч машин). В новых условиях для многих жителей столицы оказалось удобней доехать на машине до одной из стоянок вокруг центра города (к внедрению системы SCCS их число было увеличено), а дальше добираться общественным транспортом.
    Через семь месяцев испытаний жители Стокгольма проголосуют, принять это любопытное новшество или отказаться от него. Мэр столицы Анника Билльстром (Annika Billstrom) считает, что важнейший вклад новой технологии — это обеспечение более чистой и здоровой окружающей среды в городе, из за чего шведский опыт должен представлять интерес для множества мегаполисов Европы и всего мира. По свидетельству IBM, введение аналогичной системы регулирования автомобильного трафика сейчас обсуждают власти Нью Йорка, Лос Анджелеса, Сан Франциско и Вашингтона. А в Лондоне похожая схема (правда, без использования RFID меток, только с камерами распознавателями номеров) действует уже три года.
    ТЕМА НОМЕРА: Ганновер — Москва 2006
    Автор: Сергей Леонов
    Для КТ Cebit начался в далеком уже 1997 году. Я прекрасно помню эту первую поездку, когда трое редакторов самостоятельно получили визы, взяли билеты и поехали, совершенно не зная, что их ожидает в Германии. Журналистской аккредитации не было, жилье никто не бронировал, как добираться от Франкфурта до Ганновера никто не знал. Разбираться во всем приходилось на месте. Знание одним из участников нашей команды немецкого на уровне забытого за 20 лет школьного курса на практике помогало мало, а на английском с нами отказывались разговаривать даже билетные кассиры на вокзалах (сухое «nicht verstehen» — и приглашает следующего в очереди). Но, надо сказать, удача нам тогда улыбалась. К 11 вечера, не заблудившись, добраться поездами до места всего навсего с одной пересадкой и найти жилье за какой то час — уже хорошо (утром, правда, выяснилось, что выставка на другом конце города). Попасть сразу к тому входу, где регистрируют журналистов — везение. Перед отъездом сообразили, что надо взять с собой несколько журналов, по техколонке которых нас можно было признать работниками прессы, правда, долго объясняли немцам, что вот именно эти русские иероглифы соответствуют латинице в паспорте (после чего в журнале как раз и появились фамилии редакторов на английском). Один на троих ноутбук (i486) и один же цифровой фотоаппарат (2 мп), на флэшку которого влезало аж 4 (четыре) фотографии — неимоверно крутое по тем временам оснащение. И почти полная изолированность от редакции, потому что на троих был один мобильный телефон, а подключить ноутбук к Интернету можно было только модемом. Несмотря на то, что за пять дней выставки мы кое в чем так и не разобрались (например, что пресс карточка, выданная при регистрации, действует в местном транспорте в качестве проездного), в целом все сложилось.
    Русской речи на выставке тогда слышно не было вообще. Один раз в местном трамвае мы услышали знакомые слова, и, конечно же, это был повод познакомиться с соотечественниками (как оказалось бывшими). Рады друг другу были обе стороны.
    Сегодняшняя Германия давно уже не та. В этот раз мне нужно было съездить в далекий провинциальный городок, и даже в такой глухомани водители автобусов понимают английский «a little bit» и стараются всячески помочь иностранцу не заплутать. Что уж говорить про Ганновер…
    Из года в год, бывая на CeBIT, я отмечал, что то, девятилетней давности чувство при встрече с соотечественниками, постепенно улетучилось. Ну наши, да, и что? Совершенно не повод знакомиться. В этом году обнаружил, что удивление вызывает уже немецкая речь, а русская и английская — это в пределах нормы. Квартиры снимаются у русских, в ресторане для прессы можно уже не пытаться вспоминать, как будет по английски «цветная капуста» — понимают по нашему, на стендах то и дело попадаются русскоговорящие люди. Ну и сам Ганновер давно стал одним из хорошо знакомых городов, что нибудь уровня Суздаля или Ростова, куда наведываешься традиционно с той же регулярностью.
    Менее отрадно то, что если раньше на вопрос знакомого «Что там новенького видел?» можно было устраивать трехчасовую лекцию, сегодня чаще приходится разводить руками — да обо всем этом вы уже слышали. Видели на сайтах, читали в наших же новостях или «Железном потоке». Тот же Евгений Козловский, узурпировавший в первую поездку каждый второй экспонат минимум на полчаса, в этот раз сказал после дня блуждания по павильонам, что не нашел еще ничего такого, что хотелось бы взять в руки и не отпускать. Компании перестали придерживать новинки до крупных мероприятий, хотя, конечно, еще не все экспонаты можно найти в Москве. Ну и, конечно, остались инновации, не дошедшие до уровня попадания в новости и пресс релизы — тот же традиционный 9 й павильон под названием «Future Park». В этом году, он, кстати, значительно наполнился стендами — в прошлом половина помещения пустовала.